Русскость

Русская ПравдаПрофессор И.А. Ильин в своем заочном восьмом чтении дал статьи о грядущей России, о русской идее.

Если нашему поколению выпало на долю жить в наиболее трудную и опасную эпоху русской истории, то это не должно колебать наше разумение и наше служение России. Борьба русского народа за свободную и достойную жизнь на земле продолжается. И ныне нам более чем когда-нибудь подобает верить в Россию, видеть Ее духовную силу и своеобразие и выговаривать за нее, от ее лица и для ее будущих поколений ее творческую идею. Эту идею нам не у кого и не для чего заимствовать; она только русская национальная. Она должна выражать русское историческое призвание. Эта идея формулирует то, что народу уже присуще, в чем он прав перед лицом Божиим и самобытен среди других народов, говорит профессор И.А. Ильин. В чем же сущность этой идеи? Русская идея есть идея сердца.

Вот главный источник русской веры и культуры. Вот то, что другие народы смутно чувствуют, но не хотят узнавать, отвертываются, судят о России свысока и говорят о ней слова неправды, зависти и вражды.

Русская идея утверждает, что главное в жизни есть любовь и что только любовью строится совместная жизнь, ибо из любви родится вера и вся культура духа.

Эту идею русско-славянская дума восприняла с христианства и отозвалась сердцем на Божие благовестие, да уверовало, что Бог есть Любовь. Когда вера русского народа выявляется, то он желает совершенного качества, а не господства под предлогом своего правоверия.

Любовь есть основная творческая сила русской души.

Без любви русский человек есть неудавшееся существо, он или лениво прозябает, или склоняется к вседозволенности.

А ум и воля заблудившегося русского человека вновь приводится в творческое движение только любовью.

С первых дней Христианства, первые русские князья суть герои сердца и совести, Владимир Ярослав, Мономах. Первый Русский святой, Феодосий, есть явление сущей доброты. Первое проявление русской любви и веры есть живое созерцание! Созерцанию нас учило наше равнинное пространство, наша природа, с ее далями, облаками, с ее реками, лесами, грозами, метелями. Отсюда наше неутомимое взирание, наша мечтательность, наша созерцающая лень, как отметил Пушкин. Русскому созерцанию давалась красота, пленявшая сердце, и эта красота вносилась во все: от иконы, кружева до строений и так же в литературе, начиная от «слова о полку Игореве», и в наши дни в трудах Пушкина и других.

Созерцание вносилось и во внутреннюю культуру – в веру, в молитву, в искусство, в науку и в философию.

Русскому человеку присуща потребность увидать любимое вживе и въяве, и выразить увиденное – поступком, тенью, рисунком и словом.

Вот почему в основе русской культуры лежит живая очевидность сердца, и русское искусство было чувственным изображением узренного.

Живая очевидность лежит и в основе русском историческом монархизме. Россия росла и выросла в форме монархии не потому, что русский человек тяготел к зависимости или политическому рабству, как думают на западе. Надо помнить, что только в России всенародно избран на царство монарх после страшных лет смуты. По народному сознанию государство должно быть художественно и религиозно воплощено в едином лице, живом, любимом и всенародно созидаемом, да укрепляемым всенародной же любовью!! Однако надо помнить, что сердце и созерцание дышат свободно, что сердцу нельзя приказать любить, можно только зажечь сердце любовью.

Созерцанию нельзя предписать, что ему надо видеть и что можно творить. Русский человек любит и творит сам. Этому соответствовала Православная концепция Христианства.

Нашему народу свобода присуща от природы: она выражается в естественности и простоте, в непринужденности, что отличает восточное славянство от западных народов.

Русский жил и рос в пространственных просторах, тяготел к нестесняемости. Вот почему ему противно порабощение и неуважение к русскости.

При первом вторжении татар русский человек предпочитал смерть рабству и умел бороться до последнего.

Таким он оставался на протяжении всей своей истории.

Если окинуть мысленным взором русскую историю с ее войнами с закрепощением, то мы не возмутимся редкими, но жесткими бунтами, и преклонимся перед государственным инстинктом, духовную лояльностью и Христианским терпением, которые русский народ обнаруживал на протяжении всей своей жизни и теперь обнаруживает.

Вся жизнь нашего народа могла бы быть выражена так: свободно созерцающее сердце искало и находило верный достойный предмет.

По своему находило его сердце юродивого, по своему сердце паломника, по своему несло тяжелое служение очищения сердца русское старчество: по своему несло свое тягловое служение крестьянство, и по своему боярство вынашивало традиции русской Православной государственности, и по своему утверждали свое видение те праведники, облик коих художественно изобразил Н.С. Лесков.

Россия строилась духом свободы и предметности, а когда свобода извращалась в произвол, тогда Русь шаталась, падала, чтобы вернуться к любви, вновь подняться. Только свободная, созерцаемая любовь строит русскую жизнь и культуру. Когда творилась жизнь по указанному русскому стремлению, тогда осуществлялось русское национальное своеобразие и достигалось лучшее во всем: в правде, в государстве, в науке, в хозяйстве, в семейном быту и в церковном алтаре, да на царском престоле. Божии дары сделали русского человека именно таким, и в этом нет заслуги, но этим определяется его самобытность в сонме других народов. Наша задача быть таким, блюсти свою духовную природу, т.е. наполнять данное нам духовное созерцание настоящим содержанием.

Как бы это нам воспринять и выразить Божеское по-русски. Как бы нам научиться строить свою жизнь созерцания БОГА. Однако невозможно утверждать, что все, что происходит на Руси, что создается там, то совершенно. Хороши мы или плохи, все равно мы должны идти русскими путями, очищать свои сердца, укреплять свое созерцание, осуществлять свою свободу, т. е. воспитывать себя по-русски. Мы призваны быть самостоятельными. Мы не ученики и не учителя другим народам. Россия стремилась учиться у Христа и потому ни перед кем не ползала. Мы должны самостоятельно быть, творить русское, а не перенимать без разбора чужое: должны обращаться к БОГУ, а не к соседним народам, искать русскости, а не ходить в кусочки, собирая на мнимую бедность. У других народов издревле другой уклад: свой особый у римлян, иной у германцев, у галлов, иной у англичан, у иудеев, иной у народов Азии и других стран. У них свои достоинства и недостатки. Кто из нас захочет заимствовать их недостатки? Думается, никто, а достоинства нам даны. Когда мы сумеем преодолеть свои недостатки совестью, молитвою, трудом и воспитанием, – тогда наши достоинства расцветут так, что о чужих никто не захочет помышлять. Согласитесь, что Россия не пустое вместилище, в которое можно вложить все, что угодно. Россия живая, духовная система! Мало того, за ней стоит божественный исторический замысел, от которого нельзя отказаться, а когда отказываются русские люди, приходят к позору. Да это и совершилось на Руси, когда мы увидали торжествующую веру в безбожие.

Русская идея не ведет к осуждению инородных культур; она только не предпочитает их и не вменяет их себе в законы. Пусть каждый народ творит то, что может исходя из того, что ему дано. Плох народ, который ходит побираться по чужим окнам.

Россия призвана творить свою культуру сердца, созерцания, свободы и предметности.

У нас свои русские пути и свои задачи.

Профессор И.А. Ильин прав, когда говорит, что русская идея не есть его идея, а принадлежит всему русскому народу, так как она выявлена во всей его многовековой истории

Да, мы призваны творить свое: по своему.

Русское, по-русски.

 

Князь А.А. Кропоткинъ

(«Русская Правда», №31, 1948 год)

 

  • Использование материалов допускается при обязательном указании источника.
  • © «Имперское Слово», 2015.